Шпион, пришедший с голода

Начало книги

Костя Шмель, герой подростковой повести Юрия Томина «Борька, я и невидимка», вышедшей в 1962 году, сетовал на категорическую нехватку кадров для масштабной дворовой игры: «Где взять молодую красивую шпионку? (…) Откуда на дровяном дворе возьмется колхозный сторож Карим Умаров? (Он же — Вернер фон Штраух, он же — мистер Глен Поуз, он же — сэр Арчибалд Дуглас.) А инженер, который должен влюбиться в шпионку?.. А бандит-уголовник?.. А запутавшийся шофер, который развозит агентов на машине директора одного из крупных заводов?»

Проблему решали наскоро привлеченные статисты, вооруженные Костиными инструкциями. Генерал должен был говорить: «Это задача со многими неизвестными», а шпион до поимки: «Помните, у нас длинные руки» и «Он слишком много знал», а после: «Нихт» и «Можете меня расстрелять» (в ответ, понятно, на вопросы майора «Ит из э лэмп?», «Гив ми зэ эппл» и «Сэ си бон?»).

Двумя годами раньше совсем лапидарное описание шпионской драмы в трагическом Денискином рассказе «Смерть шпиона Гадюкина» выдал Виктор Драгунский: «А на сцене стоял стол, и за ним сидел мальчик в черном костюме, и я знал, что в кармане у него пистолет. А напротив этого мальчика ходил мальчик с бородой. Он сначала рассказал, что долго жил за границей, а теперь вот приехал опять, и потом стал нудным голосом приставать и просить, чтобы мальчик в черном костюме показал ему план аэродрома.

Читать дальше →