Зов Водяного

Начало книги

Тишина на болотах — вещь обманчивая. Она не мертва, а жива и тяжела, как бархатный полог, пропитанный влагой и шепотами. Не пустота — внимание, прислушивание, тонкая ткань между вздохом и эхом. В ней прячутся взмахи стрекоз, робкий звон комариных крылышек, вечерний зов выпи, похожий на удары в глиняный горшок. Тишина тут пахнет ржавчиной ключей, мокрой корой, прелой травой и старой водой, что помнит лунные лица. Она сжимается и разжимается, как сердце топи, и ждет.

Старая Матрена знала это лучше других. Ее хижина, покосившаяся на курьих ножках, цеплялась за край суши там, где земля еще упиралась корнями, отталкиваясь от жадных ладоней тины. Под окном висел пучок зверобоя и полыни — на «дурной глаз» и «дурную воду», в печной заслонке всегда лежал кусок болотного железа — чтобы корабельной силой удержать дом от ползучего подтопления. Матрена помнила голоса, что утаскивала под липкую гладь вода: смех мальчишки с веснушками, что сорвал с ивы чужое лоскутное лоскутье; тихую песенку молодой бабы, укачивавшей ребенка на берегу; хриплый посвист старого Лукьяна, который «знал все броды» — да и утонул в самой мелкой корыте. Она помнила имена, становившиеся пузыриками, лопающимися с влажным чмоком на поверхности. И помнила того, кто брал эту дань.

Читать дальше →