Мамкино наследство

Начало книги

Петр Палыч жил  в  доме номер пятнадцать по улице Коммунистической. Жил давно, лет тридцать. «Столько не живут», - шутили  они с соседкой, тетей Маней. Та заселилась почти одновременно с Петром Палычем и как-то незаметно превратилась  в старушку,  вырастив при этом детей и подращивая внуков.

Почти вся взрослая жизнь Петра Палыча  прошла в этой крошечной квартирке - паровозике, между теснящихся друг к другу «хрущовок» - серых,   отвергнутых временем и пространством. Как коробки с прорезями  для окон и дверей,  они доверху  были наполнены людскими судьбами. Протекающие крыши, скрипящие двери, панельные стены  прятали такие комедии и трагедии,  что его величество Шекспир,  если бы жил в бренном двадцатом веке, описал бы пяток королей Лиров, благо… нет, не благо, одиноких  стариков  жило здесь не мало.

Петра Палыча стариком не назовешь. Пятьдесят три для мужчины совсем не возраст. Правда, он сейчас не работал. С завода, на котором  тридцать лет протрубил слесарем, сократили. А потом нигде и не задерживался долго. Запил  от безнадежности. Оказалось, без завода жить не может. Не может не просыпаться в шесть, не идти к своей проходной, перебрасываясь шутками с ребятами, не может не гнать план к концу месяца. Казался он себе маленьким винтиком в механизме. Остановился механизм - винтик за ненадобностью открутился, отвалился, закатился. Ищи-свищи!  Что делать винтику?  Новых механизмов вокруг не видно. Так, мелочёвка. Снился ему шум станка, запах масла. Так иногда тоскливо становилось, что  он тихо, чтобы  жена Зина не заметила, нюхал свою спецовку, что валялась в пакете на балконе. Как наркоман.

Читать дальше →