Безвкусица и литература

Начало книги

Vulgarity in Literature, 1930 — эссе об Эдгаре По (1-я половина) и Диккенсе, Атарова перевела только о Диккенсе (без последнего абзаца).

Случай с Диккенсом — очень странный случай. Совершенно чудовищная безвкусица в изображении чувств, которой то и дело грешит в своих книгах (а в «Лавке древностей» так почти на каждой странице), — это не та безвкусица, когда писатель хочет вызвать у читателей чувства, которые сам не испытывает. Как раз наоборот — совершенно очевидно, что Диккенс переживает за свою Малютку Нелл и вместе с нею, что он оплакивает ее страдания, благоговеет вновь и вновь перед ее добродетелями, радуется ее радостям. И все это вновь и вновь от полноты сердца. Но бела в том, что переполнено-то оно очень странной и довольно-таки неприятной субстанцией. Создатель Пиквика из «Часов мистера Хамфри», братьев Чирибл, холостяка Тима Липкинуотера, мистера Гарланда и многих-многих еще отвратительных стареньких Питеров Пэнов, без сомнения, был и сам не совсем нормален по части эмоций. Если человек может получать такое слезоточивое и животрепещущее удовольствие от инфантильности взрослых людей, с ним явно что-то неладно. Без сомнения, он попытался оправдать пристрастие к такого рода чувствам ссылкой на Новый Завет. Но детскость, которую превозносил Иисус, конечно же, вовсе не та, что отличает инфантильных старичков из романов Диккенса. Есть огромная разница между инфантилизмом и детскостью. Инфантилизм — это тупость, невежество, недоразвитость. Детскость отличается сообразительностью, пылкостью, любознательностью, нетерпимостью к фальши, ясностью и бескомпромиссностью вИдения. Из всего, что мы знаем об Иисусе, в нем была детскость, а вовсе не инфантильность. Детскость в человеке вовсе не означает, что он остановился в своём развитии.

Читать дальше →