Записки из «Веселой пиявки»

Начало книги

то ли помутилось — состояние между новым корытом и новой же избой. На топчане, застланном тряпицей, помидоры густо-малинового цвета, спичечный коробок с крупной солью, ломти черного и коряво открытая банка бычков (в Одессе — бычки в банке, тьфу). Под топчаном пустая водочная бутылка. Два пожилых мужика греют дряблые тела и, можно сказать, разговаривают:

Это — один, с набрякшими подглазными мешочками. Второй в ответ:

И далее, по очереди, со светлой горечью утраты:

Проникнувшись ощущением общности, я решил вмешаться. Пробормотал не слишком тихо:

И услышал от того, с мешочками:

А так?

Получите:

Свои люди. Право начинать перешло к ним, я напрягся.

Первый:

Я:

Второй:

Пробил мой звездный час. Про «Крокодилу» я знал все. Полного текста «Крокодилы» не существует, она бесконечна:

Ну и так далее.

Песенку эту, а вернее бодрый марш «Дни нашей жизни», написал в начале прошлого века Лев Чернецкий, капельмейстер 15-го стрелкового полка. Капельмейстером Лев Исаакович, надо сказать, был потомственным. Папаша его Исаак Исаевич тоже капельмейстерствовал в разных полках, а также на альте играл и сочинял — мазурки и марши, два из которых стали довольно знаменитыми: «Голубая даль» и «Старинный марш». Храбрецом себя показал Исаак Исаевич в войне с турками, поднял свой полк в атаку в битве за Шипку, за что награжден был Святым Станиславом третьей степени с мечами, а потом и Святой Анной той же степени с мечами же. Да и кузен Льва Исааковича в музыкальном деле немалых успехов добился: Соломон Исаевич Чернецкий стал даже главным по всем оркестрам Красной армии, дирижировал сводным оркестром на параде Победы и Сталинскую премию схлопотал, после чего, правда, его шарахнул паралич (но — будем справедливы: post hoc, non est propter hoc).

Читать дальше →