Одиночка

Начало книги

Самоопределение — изгой. Нет не так. Вечный Изгой. Хм, звучит как Вечный Жид. Ну по сути правда. Детский сад он не помнил, память отказывала в деталях. Начиналось все рано утром, потом перерыв на тихий час и нескончаемый кошмар до вечера. Сжав зубы и тихо сидя в углу в одиночестве он смотрел на играющих детей. Вечер приносил облегчение, домой можно не торопиться — пять минут пешком ребенку, тихий парк, старики еще не собрались на вечерние посиделки, а горластые мамаши с такими же горластыми младенцами уже расползлись по домам. Голуби да, лениво взирающие на все, кошки — единственные свидетели его прогулки, его счастья. Один! Нет, его это никогда не тяготило. Единственное радостное воспоминание о дошкольной жизни. Вернее так — единственное четкое воспоминание. Дом как и детский сад пребывал в области ощущений. Мама, отец — слова не имеющие четких образов. Мама — тепло, ласка, веселье. Отец — сила и веселье. Наверное его родители были очень молоды и оттого очень радостны тогда. Собственная маленькая комната как оазис блаженного одиночества. Игрушки, в которые он почти никогда не играл, книги, которые не найдешь в детском саду. Читать он начал в четыре года и это тоже было счастье. К читающему ребенку особое отношение: «Ах какой умный малыш, сколько тебе, такой серьезный» и прочие благоглупости которые несут взрослые при виде ребенка с книгой.

Читать дальше →