Благословенный день

Начало книги

Двадцать сирот собралось во дворе церкви св. Тороса. Стояло лето, но в сиротских неокрепших костях гулял холод, и тепло, которое источали мощенный притвор и монастырские камни, приводило сирот в благостное оцепенение.

Взгляд вардапета Геворга Дерцакяна скользнул по лицам, стал тягостным, и затрепетали мальчишьи веки, и слезы задрожали в их глазах. Сироты боязливы, подумал вардапет. Стоит мне еще помолчать — расплачутся. И все-таки не сумел заговорить. Он желал бы, чтобы распоряжение его преосвященства было таким: «Привези с собой на обучение в Эчмиадзинскую семинарию сирот своего монастыря, всех сирот — все двадцать!» Но его преосвященство потребовал: «С собой в св. Эчмиадзин привезешь одного сироту — самого голосистого».

Взгляд вардапета остановился на лице Согомона, на широко распахнутых, крупных глазах мальчика.

«Заберу Согомона, и эти сиротки осиротеют еще больше», — подумал вардапет. Песнь Согомона была для них каждодневной радостью, хлебом насущным, теплом. Песнь Согомона несла им иную печаль, отличную от печали сиротской: печаль бесслезную, успокоительную, какую-то сдержанную, мужественную. И в печали этого мгновения они не были сиротами. И потому мгновение это и грусть эта были им по душе. Согомон уедет, а с ним и его добрая печаль.

Читать дальше →