Жизнемысли

Начало книги

5.IV.67. Хорошо, раздевшись до тельняшки, на солнце и снегу телодвигаться и чувствовать, как тебя отовсюду: от волны ветра, от многогласия птиц, через блеск и тень, через ноздри, — бытие мыслями обвевает, и сам ты — просто мембрана, приемник, чьим голосом они, переведенные с какого-то языка, на человечьем внятно глаголить начинают. Вон она борьба миров: святости снега и чёрноземности жизни — распростерта у ног… Мои деревья уже все до корней открылись, снег спал в котловину — ему уже отселе не выбраться: не потечь вместе с полевыми снегами куда-нибудь в даль, к морю и воле, — нет, ему одна дорога, — в глубь, в прорву. Но зато он отверстие в утробу земную и пробивает: образует зрак озера, и в нем — что я вижу! — мои деревья обращенные, перевернутые теснятся — сумрачные, тусклые, зеленоватые, бесцветные: их потусторонние прообразы мерцают. Так вот он, «тот свет» — наяву!

Собачка — щенок черненький — пробежала, над телогрейкой моей, на снег брошенной, ногу задрала и брызнула. Рассмеялись с хозяином: это она, как возвышение увидит, — поливает.

Читать дальше →