Прайм-тайм. После 50 жизнь только начинается

Начало книги

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ ТОМУ НАЗАД ЗАКОНЧИЛСЯ ШЕСТОЙ ДЕСЯТОК ПРОЖИТЫХ МНОЮ ЛЕТ, и я шагнула в семидесятилетие, или во второе десятилетие того периода, который рассматриваю как III акт своей жизни. По моему пониманию, он начинается в шестидесятилетнем возрасте. Конечно, имея хорошее здоровье, можно наплевать на шестьдесят. Но семьдесят – это уже серьезно. Во времена наших бабушек и дедушек тех, кому за семьдесят, считали древними стариками. Если они еще не умирали.

Однако в последнее столетие произошла революция – революция долголетия. Как показывают исследования, ожидаемая продолжительность жизни увеличилась в среднем на тридцать четыре года – и вместо сорока шести лет ныне составляет около восьмидесяти!

Такое удлинение, по сути, равняется целой половине жизни взрослого человека, и независимо от того, хотим мы этого или нет, этот факт все меняет. В том числе наше осознание себя.

Социальный антрополог (и моя близкая подруга) Мэри Кэтрин Бейтсон нашла метафору, передающую ощущение человека, надеющегося прожить такую долгую жизнь. В своей недавно вышедшей книге Composing a Further Life: The Age of Active Wisdom («Созидание будущего: возраст активной мудрости») она пишет: «Мы не увеличили продолжительность жизни на несколько десятилетий путем простого удлинения старости; вместо этого мы открыли новый временной промежуток в течение жизни, вторую половину зрелости совсем иного рода, предлагаемую нам преклонным возрастом, в результате чего подвергается изменению каждый из периодов нашей жизни»2. Бейтсон использует яркую метафору, сравнивая наши ощущения с тем, что мы испытываем, когда в доме прибавляется еще одна комната. И дело не только в самой комнате; в связи с ее появлением изменяются и все другие части дома.

Читать дальше →