Жил-был Дед

Начало книги

В мире давно не осталось людей. Даже Баба – и та подцепила странную болячку; долго сопротивлялась, не показывала Деду, что захворала, но потом всё стало очевидно. Баба с головы до ног покрылась чёрными струпьями, ревела, как корова, расцарапывала их («Ай, если бы оно хоть как-то помогло!») И в итоге умерла.

Потом стала болеть земля. Собственно, она уже давно была не в хорошем состоянии – комковатая, сухая, без травы и всего, что делало её (когда-то) живой… Но когда на земле возникли красные пятна, потом порыжели, потом пожелтели, а потом и вовсе ссохлись в однообразную корку – Дед понял: ничего хорошего это не сулит. Верней, не сулило бы – если б не его пресловутая нечувствительность ко всяким… Э-э-э… Ко всякой дряни.

Иногда с неба перед домом плюхался Гордеич. Смешно лопотал куцыми крыльями – «крыльцами», называл их Дед. «Ой, ну ты сказанёшь!» – хохотал Гордеич. – «Надо ж такое ляпнуть, чо!» Пинал облупленным когтем косую завалинку, охаживал её со всей дури задней лапой и снисходительно объяснял: «ВОТ что по-русски именуют – крыльцо!..» На этом их с Дедкой интересное общение и заканчивалось – гость, разозлившись до крайности, улетал. Впрочем, иногда он всё-таки задерживался чуть подольше – как ни крути, а Дед единственный, у кого можно «заиграть» Бездонную Бочку. В Бочке же была отменная бормотуха… Правда, Гордеича в последнее время не интересовал ни этот домашний напиток, ни откровенно тупой спор «как что по-русски». Его вообще мало что интересовало. Иногда, всё-таки будучи в относительно неплохом настроеньи, он рассказывал, что пустыни, над которыми летал, поражены жуткой болезнью, и имя ей – «песчаная плесень». («Ну ты понимаешь», – говорил он, – «крупка такая белая, холодная, будто наст»).

Читать дальше →