Добрые книжки

Начало книги

Всякий раз, возвращаясь домой после продолжительного отсутствия, папенька плотно обедал, расслаблялся парочкой рюмок, любимой им настойки рябины на коньяке, а затем, на этом же столе, не убирая посуды и крошек хлеба, расстилал, подобно скатерти, карту какого-нибудь Богом забытого городишки или бесконечно безлюдного края, и с памятной любовью тыкал вилкой то в один замусоленный уголок карты, то в другой, указывая тем самым на места, где ему довелось побывать. «Не страшно ли вам было одному в ваших продолжительных странствиях, Алексей Николаевич?» — не раз задавал я этот вопрос папеньке, и именно потому, что он очень любил этот вопрос. Отвечая на него, папенька переживал необыкновенные треволнения духа, обязательно искал в лицах своих собеседников исключительной заинтересованности и сопереживания, и мог совершенно беззастенчиво всплакнуть. «Не бывает подлинного любопытства без искушения страхом. — отвечал папенька. — Возможно, что страх и порождает всяческое любопытство, с тем же упрямством, с которым самоубийца, забираясь на перила моста с намерением сигануть в реку, долгое время вглядывается вниз, провожает трагическим прищуром речные струи и баржи с теплоходами, ищет какого-нибудь знака или человеческого крика, способных напугать настолько, чтоб он немедленно слез с перил моста и отправился домой. Но любопытство к неизведанному и непрочувствованному берёт-таки своё и побеждает.» Ни в коей мере папенька не стремился облагородить или оправдать самоубийц, просто примеры из жизни, приводимые им подчас, могли казаться для неподготовленного слушателя слишком обескураживающими, чему папенька тоже не мало радовался и был очень влюблён в себя в такие моменты, и, кажется, что ради них и рассказывал двусмысленные шаловливые несуразности.

Читать дальше →