Месть памяти. Почему Путин победил «декабристов Болотной»?

Начало книги

Грандиозные московские митинги декабря 2011 года поражают внезапным пробуждением наших соотечественников от многолетней политической спячки. Общественный подъем осмысливается по горячим следам с точек зрения политологии, социологии, культурологии. В этом гуманитарном оркестре партия истории почти не слышна. Хотя хроника текущих событий представляет обширное поле для ее осмысления методами нашей науки. Речь идет о чрезвычайно важной сфере, именуемой «местами памяти» или «исторической памятью» нации.

Феномен исторической памяти активно «задействуется», как участниками, так и наблюдателями декабрьского восстания креативных масс. Людей, посмевших выйти на московские площади, едва ли не единогласно именуют новыми декабристами. Сравнение наших современников с герценовскими рыцарями, кованными из чистой стали, является общим местом публицистики.

Апофеозом подобных воистину пушкинских «странных сближений» (так «наше все» выразился по поводу поэмы «Граф Нулин», написанной в судьбоносные дни 13–14 декабря 1825 года в сельце Михайловском) можно считать программу телеканала «Россия» из цикла «Исторический процесс» от 21 марта 2012 года. Анонс телевизионной дискуссии на тему «Политические заключенные: от декабристов Сенатской площади до декабристов Болотной» сообщает: «В декабре 2011 года на улицы вышли сотни тысяч людей возмущенных фальсификациями на парламентских выборах и недовольных действующей властью. <…> Они заявили, что в России установлено самодержавие и назвали себя декабристами. Так имеют ли право называться декабристами люди стоящие на оппозиционных трибунах и можно ли сравнивать события, произошедшие в начале 19 и 21 веков, и какие уроки декабристы 19 века преподали декабристам века 21?»[1]

Читать дальше →