Тонкий огрех холста

Начало книги

Ночь с 10 на 11 ноября 2002 годаТревербергДонна оглядела пустой стакан из-под виски с таким видом, будто на его дне прятался секрет бессмертия.– Последнюю – и мне пора отваливать, – обратилась она к хлопотавшей за стойкой Терезе.Барменша уверенным движением подожгла трехслойный шот. Подружка худосочного юноши, которому предназначался напиток, захлопала в ладоши от восхищения.– Дорогая моя, ты опустошаешь восьмой стакан – и уже в третий раз говоришь, что он последний. Сварю тебе хороший крепкий кофе. В прошлом месяце привезли замечательную смесь.– Не будь занудой, пусть пьет, – вмешалась жена Терезы, сидевшая рядом с Донной. – Иногда нужно хорошенько набраться, потом пролежать с похмельем половину дня, а потом сказать: все. Я завязываю с мужиками-уродами и больше никому не позволю себя унижать. Давай, красотка. За мой счет.– Спасибо, Мила, но я предпочитаю платить за себя сама.– Тогда и за меня заплати. Люблю, когда угощают.Донна показала Терезе два пальца, и та, кивнув, взяла бутылку виски.– Отстой, а? – Мила постучала фильтром наспех свернутой папиросы по отполированной поверхности стойки и щелкнула зажигалкой. – Все они козлы. Бедные, богатые, красивые, уродливые. А как не быть козлом, если ты думаешь тем, что у тебя между ног? Когда-нибудь мужчины исчезнут. Вымрут как вид. Почему, спросишь ты? А я отвечу: естественный отбор. Выживают сильнейшие. Мы умнее, выносливее. Мы лучше приспосабливаемся к любым обстоятельствам. Можем делать несколько вещей одновременно: к примеру, воспитывать детей, вести бизнес и заниматься домашними делами. Конечно, возникнет проблема размножения… для этого мы оставим небольшую группу рабов. Они будут нас изредка оплодотворять.Будучи трезвой, Донна ни за что не стала бы разговаривать с Людмилой Романовой-Бельтран дольше двух минут.

Читать дальше →