Люциана

Начало книги

От Гималайских ступеней до древних пристаней Европы.

Она забытый сон веков, в ней несвершенные надежды.

Я шорох знал ее шагов и шелест чувствовал одежды.

Тревожа древний сон могил, я поднимал киркою плиты…

Ее искал, ее любил в чертах Микенской Афродиты.

Пред нею падал я во прах, целуя пламенные ризы

Царевны Солнца — Таиах и покрывало Монны Лизы.

Под шум молитв и дальний звон склонялся в сладостном бессилье

Пред ликом восковых Мадонн на знойных улицах Севильи.

И я читал ее судьбу в улыбке внутренней зачатья,

В улыбке девушек в гробу, в улыбке женщин в миг объятья.

Порой в чертах случайных лиц ее улыбки пламя тлело,

И кто-то звал со дна темниц из бездны призрачного тела.

Но неизменная не та она скользит за тканью зыбкой,

И тихо светятся уста неотвратимою улыбкой".

Волошин М.

Мила никуда не спешила. Ее рабочий день закончился, и она наслаждалась короткими минутами свободы. Полчаса наедине с собой под желто-пепельным светом фонарей в мягких осенних сумерках. Темная аллея, багряные и оранжевые деревья, полусонный, словно угасший, как догоревшая свеча, город, опустевшие дороги. Хорошо, что она живет далеко от больших городов, где после захода солнца жизнь только начинается и среди толпы безликих, равнодушных и суетливых прохожих никому нет до тебя дела. Мила идет через парк, одна. Звенящая тишина ласкает слух, шелестит пожухшая листва, воздух свеж и приятен и на душе необычное волнение, от которого хочется плакать. Нет, это не грусть — это полчаса свободы, полчаса наедине со своими мыслями и мечтами. Полчаса — это время, которое молодая женщина ежедневно тратила на дорогу домой.

Читать дальше →