Финская баня

Начало книги

Белый снег, белый снег, — белый пух лебединый…

Все белое здесь, как в заколдованном царстве: дорога, поляны, кусты, лес вдоль дороги — все утопает в пушистом и мягком снегу. Деревья аж сгибаются под его тяжестью, ветки не выдерживают белой массы и время от времени ломаются. А дотронешься ненароком до пушистой ветки — и на тебя обрушится снежная лавина, и ты становишься еще белее, потому что снег этот, нетронутый финский снег, намного белее твоего маскхалата, который ты не снимал много дней и ночей, сидя в каком–нибудь временном убежище из еловых веток, греясь у походного костра.

Они шли на лыжах в маскхалатах, шли в белое, сливались с белым, и если бы не ритмичное шуршание лыж и легкое поскрипывание лыжных палок в снегу, можно было подумать, что все вокруг уснуло под белой пушистой периной и видит зимние сны. И что нет на этой засыпанной снегом земле ни гула танковых моторов, ни пушечных выстрелов и взрывов снарядов, ни захлебывающихся пулеметных и автоматных очередей, ни предсмертных криков раненых. И что на улице только январь сорокового года, второй месяц тяжелой войны, когда их маскхалаты и снег часто окрашиваются кровью. Белое становится красным. Но белого здесь так много, что сколько его ни крась, белое останется белым. Белый снег, белые финны — белофинны. Вот почему им подходит такое название…

Читать дальше →