В концертном исполнении

Начало книги

Старуха Ковалевская умерла в самом начале весны, в марте. Кто-то мог бы сказать: решила и умерла, но сама Ковалевская, будь она жива, никогда бы с таким утверждением не согласилась. Член партии с тридцать второго, она не верила в мистику. Ее жизнь прошла объективной реальностью, данной ей в ощущениях, и такой же простой и ясной должна была прийти к ней смерть. «Жила бы страна родная», — пела Ковалевская вместе со всем народом, и страна жила, сама же она на такую роскошь не претендовала: ей было некогда — она боролась. И пусть муж, товарищ по партии, сошел из тюрьмы в могилу, пусть не делала она разницы между личной жизнью и общественной работой, но зато была у этой женщины непобедимая жажда жить, детский интерес к этому нелепому и утомительному процессу. Сохранив до старости ясный аналитический ум, Ковалевская читала все попадавшиеся ей под руку газеты и до тонкостей разбиралась в запутанной политической обстановке, что, впрочем, немало содействовало ее безвременной кончине. Когда ясность целей и предсказуемость событий сопутствуют тебе всю жизнь, трудно, не тронувшись умом, видеть горячечный бред, который по недоразумению называется современной политической жизнью. И старуха не вынесла. В день смерти Ковалевская выслушала утренний выпуск последних известий, после чего позвонила единственной своей родственнице Анне и сухо проинформировала, что, наверное, скоро умрет. Как выяснилось позже, государству покойная к этому времени уже не доверяла и единственное свое достояние, двухкомнатную квартиру, отказала по завещанию племяннице. В гробу Ковалевская лежала длинная и сухая, с выражением лица спокойным и суровым, именно таким, какое было у нее при жизни. Прямая до резкости, она не нажила много друзей.

Читать дальше →