Смерть от тысячи ран

Начало книги

У него под ногами твердая, неровная земля. Промерзшая. Батист Латапи споткнулся, чуть было не упал, но в последний момент ухватился за металлический провод, которым подвязаны лозы. Он выругался и поднял глаза к небу. Едва заметная изогнутая рыжеватая полоска да серая тень свидетельствовали о появлении молодой луны. «Пепельный свет луны» — однажды Старик сказал ему, что это так называется. «Пепельный свет», говоришь, ни хрена не освещающий жалкий лунный рожок. Батист отлично знал эту местность, но тут ровным счетом ничего не видать, как у негра в заднице. У негра. Черно. Негр. Черный. Черножопый. Батист даже улыбнулся, так ему понравилась собственная шутка.

Ну да, почти улыбнулся.

Этот Старик со своими словечками, Старик, который все знал. На самом-то деле Старик ничего не знал, он и в школе-то почти не учился. Но вот книги любил. Все книги. Он их прямо-таки пожирал, целиком, ну да, целыми страницами и все такое. Merda,[3] когда у него крыша поехала, что вовсе не удивительно, эти самые словечки из него так и поперли. Полный бардак! Перед смертью Старик вообще болтал нон-стоп, как говорят молодые. А если не болтал, то просто орал во все горло! Правда, это длилось не долго. К счастью — потому что он всех достал с этой своей болезнью. Так что Старик угасал, отходил — вместе со своей поехавшей крышей.

Читать дальше →