Бумажный колокольчик

Начало книги

В тонком просвете между грубо обтёсанных брёвен сарая, крепко подогнанных и немного сырых снаружи, виднелось лишь угольно — темное небо, наполненное угрюмыми тучами, лениво наползающими друг на друга в кромешной, ночной тьме. Вокруг нас стояла плотная завеса сухой, травяной пыли, а снизу под лестницей, оттуда, где лежали разбитые, искалеченные тела доносился лёгкий, едва уловимый запах свежей, человеческой крови. Воспоминание это застряло в моей истерзанной горестями памяти, подобно длинной, грязной занозе, вошедшей глубоко под кожу, которая уткнулась острым жалом в обнаженный, нервный ком. Ранним утром, за нашим двором у перекошенного от времени сельского колодца заголосила Жайка, чье завывание, кажется, было слышно во всей округе. Беспризорная дворняга, которой в мирное время почти каждый дом, время от времени подбрасывал съестного, теперь голодала больше прежнего. Куда уж было собаке набивать брюхо досыта, когда даже люди зачастую не видели хлеба в эту пору. Старая, хромоногая Жайка, уже давно бы издохла, но от чего-то продолжала влачить глухое, полу слепое существование. То ли она действительно чувствовала, а может так совпало, но каждый раз, когда она драла своё животное, собачье горло, приходила смерть. Вот и сегодня, три человека из нашей семьи были расстреляны немцами без предупреждения. Бабушка Ализа, дедушка Гершель, и сестрёнка Михаль, вместе с большей частью оставшихся здесь односельчан упали на землю, под грозную, прощальную музыку вражеского пулемета. Наверное, я с моим старшим братом Авраамом должен был составить им компанию в последнем, жертвенном шествии, но как раз незадолго до расстрела, дедушка Гершель отправил нас за хворостом. Выходит что — то не срослось в планах судьбы.

Читать дальше →