Контузия

Начало книги

Ночное время не подчиняется ни твоей воле, ни велению часовых механизмов. Осень в скрытных тенях, еще обманчиво подернутых позолотой солнечных бликов, уворованных под занавес у лета, дает знать, что ночь будет долгая, такая долгая, что и конца ей, кажется, не будет, ночь без надежды, ночь, которая пересилит свет.

Сколько я себя помню, всегда перед наступлением ночи во мне был краткий бунт — книга, лампа, еще опасение утратить себя во сне, но ведь все равно приходится уступать этим циклическим состояниям существования: день — и небытие, день — и сон, и вот втягивает меня сила мрака, по сути дела, пустота, всасывает любую мысль и любое явление дня в свои беспредельные пределы — и в какую-то неустереженную секунду рвется нить контроля над собой, кажущаяся такой важной до того самого мига, когда перестает быть чем-либо.

А один человек с истеричным воображением, потому что его страницы полны были крика и безапелляционных приговоров, некоего апокалипсиса, которым в его видении были люди сами для себя, — этот человек, который называл это сверхъестественной впечатлительностью, превышающей способности других, а также любил муку сочинительства, и отдавался ей, как любви, и верил, что все, что он делает, превосходно, вот этот самый человек сказал как-то, что я обречена на страх и сомнения. Он-то был уверен, что видит все. Это понимание вытекало, очевидно, из его таланта, потому что утверждал он сие без оговорок, а может быть, просто всего лишь борясь с тайнами, которые обнаружил в себе. Я же из отдаленной близи наблюдала лишь его полные славы дни, а страхов тех не замечала.

Читать дальше →