Юлиан и Нона

Начало книги

Тогда мне было тринадцать лет, рос я хулиганом таким, что оторви и выбрось! Что неудивительно, ведь воспитывался я, считай, без родительской заботы. За отца и за мать мне чаще всего был мой старший брат — Валентин Берёзкин, на пять лет меня старше. Я тоже, как вы уже догадались, Берёзкин. И имя у меня такое же романтичное и звучное, как и у брата. Зовут меня Юлиан. На этом, пожалуй, все сходства меж мной и Вальком заканчиваются, потому что он умный и целеустремлённый. Даже на старых черно-белых фотографиях, где ему лет шесть-семь, он выглядит серьёзным, словно офицер советской армии, — кареглазый, с узкими поджатыми губами, не улыбчивый и не по возрасту сосредоточенный. А я? Что с меня взять! Жечь муравейники, лазить с пацанами по заброшкам да взрывать самодельные петарды — вот краткий перечень моих основных занятий на тот момент. Я перебивался с тройки на двойку, а иногда так доводил учителей и директрису своими выходками, что те грозились сдать меня в школу для трудновоспитуемых подростков. И наверняка сделали бы это, но очень уж уважали моих родителей, и им приходилось терпеть. Да, родители у нас с Валентином, конечно же, тоже были, и не какие-то забулдыги, как вы могли подумать, а совсем наоборот, уважаемые люди! Отец — Эдуард Михайлович, полковник, лётчик гражданской авиации. А мама — Элла Сергеевна, старшая бортпроводница. Они всегда летали в паре. И им было не до нас с братом. Нет, вернее, когда родился Валёк, мама ещё училась в университете, не работала и много времени проводила с ребёнком. Ей помогала тогда ещё живая и заботливая бабушка наша — Татьяна Ильинична. Да и отец только-только начинал свою карьеру и был не так оторван от семьи. Так что Валентину повезло видеть родителей чаще, чем одну неделю в месяц, как это было в моём случае.

Читать дальше →