Птицы и гнезда. На Быстрянке. Смятение

Начало книги

В нестихающих дискуссиях о романтизме — метод или стиль, тип творчества или манера письма? — Янка Брыль зачисляется обычно в ряды самых стойких романтиков. В разгар одной из таких дискуссий его как-то спросили:

— Иван Антонович, а вы сами считаете себя романтиком?

— Я считаю себя начинающим писателем, — последовал незамедлительный ответ.

В ответе этом — весь Брыль.

Думая так, я имею в виду не самоочевидное. Не пресловутую скромность. По-житейски она всегда естественна в быту как признак высокой духовной культуры. Но, право же, обременительна в творчестве, где нередко оборачивается робостью таланта. Особенно в те вдохновенные минуты писательского труда, когда «душа стесняется лирическим волненьем, трепещет и звучит, и ищет, как во сне, излиться наконец свободным проявленьем»…

Это свободное проявленье души сродни нестесненным порывам к творчеству. И доступно только незаемной и смелой мысли, которой узко в прокрустовом ложе литературоведческих регламентации. Недоверие к ним, способным обезличить писательский поиск, свести его к некоему общему знаменателю и прозвучало, помимо прочего, в ответе Янки Брыля, поразившем высокой мерой требовательности к себе.

Читать дальше →