А что, так можно было? (СИ)

Начало книги

Коридор был неуютным. Нет, Юлька не ждала разноцветных шариков на стенах. Но у человека, у которого телевизор был включен всегда ненавязчивым фоном, сложилось представление, что суд — это что-то ярко освещённое, просторное, и хоть и строгое, но стильное. Ну а как ещё, когда в фильмах решительный герой с серьёзным лицом и кожаным кейсом размашистым шагом врывается в просторный зал и восклицает «Я протестую, Ваша честь!». Ну, или хотя бы пусть это будет светло-бежевое помещение с двумя конторками для истца и ответчика и серьёзная женщина с мудрым взглядом и молоточком. Хотя в их с Костиком ситуации как бы и нет истца и ответчика. Может, поэтому и коридор районного суда был самым обычным, с советскими ребристыми панельками на стенах, деревянными дверями, кабинетом с какими-то почти школьными партами и уставшей неприветливой тёткой в джинсах и пиджаке а-ля «мымра».

— Время на примирение нужно? Ждите в коридоре, секретарь вынесет документы, — вот и всё «слушание» или «заседание», или что там ещё ожидала Юлия Ильинична Белкина, в замужестве Суворова. Сам Суворов, который Константин Александрович, стоял напротив, такой же усталый, как и мымроподобная судья, а ещё чужой и равнодушный. Как-то надо пережить эти минуты ожидания в одном коридоре, отгоняя мучительные мысли о том, что даже после 22 лет брака им не о чем поговорить на собственном разводе. Хоть бы поскандалить что ли. Белкина поискала где-то внутри себя тягу к скандалу, не нашла — даже повод искать было лень. Юлька усмехнулась, и Костик бросил на неё быстрый взгляд и снова уткнулся в стену, как будто среди висящих на ней «образцов» было что-то очень и очень интересное. Подковырнул ногой что-то невидимое на полу. Вздохнул. Потёр переносицу. Юля снова хмыкнула и закашлялась, пряча усмешку.

Читать дальше →