Адский пламень

Начало книги

Больше всех Уильяма Петерсона волновали Шекспир, Платон, Аристотель, Джонатан Свифт и Уильям Фолкнер, стихи Уэллера, возможно, Роберта Фроста, Джона Донна и Роберта Геррика. Причем все они оказались брошенными в огонь. Затем его мысли перенеслись в музей, к живописи или к книгам в его «логове», к приличным работам Пикассо (не к слабым, а к редким сильным вещам без дураков), к достойным полотнам Дали (есть у него и такие, оказывается) и к лучшим картинам Ван-Гога, к прорисовкам у Матисса, не говоря уже о цвете, к рекам и ручьям Моне, и к редкостной поволоке на личиках персиковых женщин Ренуара под сенью лета. Или же, если оглянуться назад, найдутся восхитительные Эль Греко в отсветах молний, с продолговатыми туловами святых, вытянутых каким-то небесным притяжением к белым сернистым грозовым тучам. После того как он поразмыслил об этих произведениях, которые пойдут на растопку (ибо именно такая судьба им была уготована), он задумался о монументальных скульптурах Микеланджело, о Давиде и его вздутых юношеских запястьях и жилистой шее, чувственных глазах и пальцах, мягких губах, о слившихся в экстазе Роденах, о нежной ямочке на спине обнаженной, где-то на задворках Музея современного искусства, о перехватывающей дыхание ямочке, которой он мимоходом касался в знак восхищения мастерством скульптора Лембрука…

Читать дальше →