Прощайте, ископаемые!

Начало книги

Окаменелые останки живут в глубинах моей памяти. Условия существования нашей семьи в Чикаго 1970–1980-х годов, во времена моего детства, можно, так уж и быть, назвать «городской средой». Даже двор позади нашего дома на шесть квартир был залит бетоном. Денег на дальние поездки в отпуск всей семьей не было, так что местом для вылазок на природу время от времени становился соседний штат Индиана: почти каждое лето мы отправлялись на отдых в национальный парк «Индиана Дюнс». Прекрасно помню, как наш древний маленький зеленый «Датсун» ехал по трассе Чикаго – Скайуэй: окна машины были открыты из-за жары, но затем быстро закрывались, когда мы добирались до мест, где от сталеплавильных фабрик и лакокрасочных заводов шел едкий дым, а огромная мусорная свалка, которая каждый год становилась все выше, издавала тошнотворную вонь.

Когда мы наконец добирались до города Гэри, воздух становился чище, а вокруг шоссе вдоль озера Мичиган появлялся лес, где росли дубы, гикори и трехгранные тополя. Почва была присыпана песком, и время от времени наш взгляд улавливал за рядами деревьев соблазнительные проблески голубой воды, искрящейся на солнце. Моей первой любовью, собственно, и были дюны – изумительные произведения, созданные совместным трудом мощных северных ветров, роскошной береговой линии и непритязательной прибрежной растительности с ее крепкими стеблями и запутанными корнями; этот травяной покров берет в плен носящийся в воздухе песок и придает ему форму гигантских холмов и гребней. Чтобы взобраться на верхушку дюны, требовались серьезные усилия, в особенности для ребенка, выросшего на Среднем Западе с его низенькой застройкой. Но помню, что не было для меня большего подвига, чем залезть на дюну, и более волнительного момента, чем стремглав с нее спуститься.

Читать дальше →