Точка глины

Начало книги

Раньше, до того, как это случилось, Федя объяснял приступы очередной своей бессонницы нежеланием просыпаться: «Я не могу заснуть сегодня потому, что боюсь проснуться завтра». Однообразие Федю удручало. Зачем люди спят, если по утру в мире будет то же самое, что и вчера? Одно и тоже! А это очень скучно. И получится еще один неотвратимый день предательства. Потому что ничего не изменится, люди останутся такими же, как и прежде – чужими друг другу, и мир – молчаливо враждебным, безжалостным и бездушным.

В вялотекущей череде серых будней Федя находил свое малодушие, неумение жить как-то по-другому: ярко, интересно, одухотворенно. И не открывалось приема или предлога, чтобы взять и начать жить совершенно иначе. Однажды и навсегда! Получалось, он каждый день совершал побег. От самого себя. Потому что и не делал ничего решительного для того, чтобы исправиться самому или изменить весь мир.

Это чувство вины и дезертирства Федя не изжил в себе еще с юности. В сладком и горьком тумане той поры он однажды ушел из дома. Никому ничего не сказав плохого, он купил дешевого портвейна, и спрятался в кустах на пустыре – пограничном таком участке между человеческим жильем и отрешенностью. Здесь и прежде у него было убежище. Здесь он читал Апулея и книжку какого-то итальянца, написавшего «Самопознание Дзено».

Читать дальше →