Твердыня

Начало книги

Лучи майского солнца заливали ликующим светом знакомую ему с детства местность — плоскую равнину, пересекаемую голубой, извилистой речкой, широкое пастбище со стадами коров и коз, массивы сочного и жирного чернозема и везде, куда хватает глаз, беспредельные, колышущиеся волнами поля пшеницы, обрамленные темно-зеленой стеной хмурого леса на горизонте. Внизу и справа от него, окруженный скоплением бревенчатых хижин, сверкал пруд, полный визжащей от восторга детворы. Немногочисленная партия плотников, с топорами в руках, починяла мост через заросший ивами ручей и группа босоногих баб с граблями на плечах, все в платках и длинных сарафанах, брела по глинистой дороге скирдовать солому. Из-за удаленности звуки не достигали его или доходили едва слышными. С террасы, воздвигнутой на громаде каменного обрыва его дедом еще в 1830 году, открывался панорамный вид на раздолье Заволжья и на угодья, принадлежавшие роду Берсеневых уже более двухсот лет. «Это все твое — никогда не продавай и не дели наше поместье,» наставлял его отец перед смертью и он принял родительский совет к сердцу. Лучшие агрономы и управляющие, лучшие породы скота и сорта злаков, лучшее оборудование использовалось и находило применение на полях, в хлевах и стойлах и его огромное имение процветало. «Как вокруг меня хорошо,» пытался утешить себя Берсенев. «Тишина, солнце и простор.» Но душа его саднила, плохо принимая окружающее и упорно возвращаясь назад к тому зияющему провалу, который случился со вселенной, в которой он обитал. Это произошло больше трех месяцев назад, больше трех месяцев он вспоминал и постоянно думал — и никак не мог понять до конца того, что произошло с его страной. Мысли об отречении самодержца и о том, какой простор для немцев открыла революция в России, постоянно терзали и мучили его.

Читать дальше →