Дядя Витя, папин друг. Виктор Шкловский и Роман Якобсон — вблизи

Начало книги

После дождя палочка легко входит в рыхлую землю. Мы с Вадиком, дачным соседом, рисуем зверей и птиц. Домашних зверей и птиц, уточняет Вадик. Звери и птицы не удаются.

— Это кто? — спрашивает Вадик.

— Курица! — с готовностью откликаюсь я.

— Дура. Не видишь: собака? Вот он хвост, вот уши.

Где же хвост, какие уши? Где тут собака?! Начиркано на земле, одни бороздки и подсохшая грязь по краям. Вадик злится, ломает палочку, я нахожу для него другую — нет, опять нехороша.

А мне — мне хорошо! Пахнет дождем от земли и листьев на земле, дымком от самовара с веранды, где пьют чай мама с отцом и гостем, дядей Витей. Мне всегда хорошо, но мне надо, чтоб всем было хорошо, Вадику тоже. «Индюк» — вспоминаю слово, ага, годится, домашний зверь! Или он — птица?

— Давай, — говорю  Вадику, — рисовать индюков. Мы их никогда не видели, их можно рисовать круглыми.

Новую «дуру» от Вадика заглушает хохот с веранды. Оглядываюсь: смотрят на меня. Отец промокает платком глаза, мама заливается, дядя Витя улыбается довольный и — моим родителям, важно:

Читать дальше →