Самурай и ивы

Начало книги

Она называла его Басенджи. Хотя по-настоящему его звали Банту, но у него было японское кольцо, и она считала его японцем. Были и другие причины для этого: он был маленького роста, чем-то походил на собаку и очень мало говорил. Никто не лаял и не кусал его. А он в свою очередь звал её Квикег (когда обращался к ней за чем-нибудь). Странность происходящего немного смущала её. Чуть позднее её отношение к этому имени слегка изменилось, но он не заметил этого изменения и продолжал её так называть. Но уже спустя какое-то время они обращались друг к другу только как Басенджи и Квикег.

— Басенджи, — сказала она, думая о новом для себя предмете, — когда ты собираешься принести в нашу квартиру один из этих маленьких кустиков.

— Это не кустики, — ответил он (если ответил), — это есть бонсаи. Б. О. Н. С. А. И. Бонсаи.

Более чем вероятно, что, задавая этот вопрос, она стояла, возвышаясь над ним, — её атлетические ноги вздымались как ноги Родосского колосса, её чёрное резное лицо возвышалось, паря где-то в стратосфере. Маленький и брезгливый он сидел на тростниковом коврике в своём укромном месте, куда она вторглась с весёлой наивностью, или на своём мягком стуле с подголовником в центре жилой комнаты. На тростниковом коврике он, должно быть, читал (чего она не понимает) либо в кресле притворялся, что сочиняет стихи (а вот святость этого действа она уважает). В любом случае он не поднял головы — даже, несмотря на то, что тень Квикег выглядела зловеще, а от её ног, от натянутых на них чулок шёл сильный плотский запах. Сорок семь ронинов — она была большой. Она специально так стала перед ним, чтобы её тень и её запах падали на него словно два ножа, что идентичны друг другу — ножи смерти и секса. Специально?

Читать дальше →