Житель Каркозы

Начало книги

Литературное произведение, переведенное на другой язык, становится фактом и фактором развития художественной словесности того языка, на котором оно теперь существует. В этом процессе существенны многие составляющие: качество перевода, выбор произведения, тираж, время и место издания. Важно то, насколько удачной и своевременной оказалась первая встреча с иностранным автором. Свою роль играет и заочно сложившийся (или не сложившийся) стереотип в восприятии писателя, а также его собственное отношение к стране, на язык которой переводятся его произведения. Все это в полной мере приложимо к Амброзу Гвиннету Бирсу (1842–1913[?]).

Амброз Бирс никогда не был в России и, скорее всего, достаточно смутно представлял российские реалии. В творчестве писателя почти нет российских аллюзий, если не считать встречающихся в статьях и очерках имен русских художников слова. Да и в этом случае спектр его познаний о русской литературе, судя по всему, был невелик. Безусловно, он читал И. С. Тургенева, слышал о Гоголе; не читал, но видел Максима Горького и даже однажды общался с ним, и тот ему не понравился; был неплохо знаком с творчеством Л. Н. Толстого и даже посвятил эссе разбору одного из его романов. Как журналист к царской России он относился неприязненно и настороженно, например, революцию 1905 года считал закономерным следствием жестокой внутренней политики царизма, а в событиях Русско-японской войны 1904–1905 годов его симпатии (как и многих американцев) были на стороне Страны восходящего солнца. Но собственное отношение Бирса к России едва ли повлияло на характер и параметры восприятия и «освоения» его творчества в нашей стране.

Читать дальше →