Пятидесятилетний дядюшка, или Странная болезнь

Начало книги

Н. М. ГОРСКИЙ, уездный помещик, пятидесяти лет.

ЛИЗАНЬКА и КАТЕНЬКА, сестры-сироты, воспитанницы Горского, старшая двадцати, младшая восемнадцати лет.

В. Д. МАЛЬСКИЙ, племянник и воспитанник Горского.

М. К. ХВАТОВА, уездная сплетница и сваха.

ПЛАТОН ВАСИЛЬЕВИЧ и АННА ВАСИЛЬЕВНА, дети Хватовой, оба лет тридцати.

А. С. КОРКИН, племянник Хватовой, уездный исправник, лет тридцати.

Ф. К. БРАЖКИН, отставной судья, старик лет пятидесяти пяти.

ИВАН, старый слуга Горского.

ИВАН (метя комнату). Барин скоро встанет, а я не успел еще и подмести порядком. Но, того и гляди, что зазвонит. Да кто же виноват? Поди туда – скажи то, всё я да я – с ног сбился, а встал ни свет, ни заря.{1} О барине что и говорить: такого барина не найдешь в целом свете. Только вот что: он что-то всё, то есть, не так как прежде. Иной раз и не узнаешь его – словно чужой. То молчит, то есть задумывается – уж зачитался, что ли? Ино место ни к чему придерется – хоть бы вчера: слышь – не туда книжку положил, так и беда – разбранил да и только! А уж вот сколько служу – до сей, то есть, минуты дурака не слыхал от него, а нынче и осел и скотина – нипочем. Иной раз ведь нешто боязно слово сказать ему и ничем-то не угодишь – и то не так, и это зачем… Вытаращишь на него глаза да только творишь молитву,{2} – а он и пуще, а после ведь и самому станет совестно… Уж словно напущенное, али с глазу, или уж не болен ли чем – в добрый час молвить, в худой помолчать. Вот и теперь – день рождения, а боюсь. Прибрать хорошенько, чтоб не придрался к чему. Барышни уж давно встали… Экие барышни-то – сущие ангелы… прости господи!.. Эх, кабы да Лизавете-то Петровне жонишка бог хорошенького послал!..

Читать дальше →