За окном

Начало книги

Карикатура Семпе,[1] изображающая букинистический магазин. В зале на втором этаже — книжные стеллажи от пола до потолка, голые половицы, свисающий абажур и ни единого покупателя. Справа — представленная разрозненными приношениями «История». Слева, будто в зеркальном отражении, — «Философия». А впереди — такая же секция, только прорезанная окном, из которого открывается вид вниз, на угол безвестной улицы. Слева приближается маленькая фигура мужчины в шляпе. Справа приближается маленькая фигурка женщины в шляпке. Эти двое пока не видят друг друга, зато мы со своей точки обзора видим, что они вот-вот встретятся и, быть может, даже столкнутся. Сейчас что-то произойдет, и будет засвидетельствовано. Эта секция магазина называется «Художественная литература».

Попросту говоря, все вышеописанное, представленное в графической форме, всегда было мне близко как читателю и как романисту. Художественная проза в большей степени, чем любой другой жанр письменного творчества, объясняет жизнь и раздвигает ее границы. Биология, конечно, тоже объясняет жизнь, как и биография, и биохимия, и биофизика, и биомеханика, и биопсихология. Но все эти бионауки уступают биобеллетристике. Романы полнее всего раскрывают правду о жизни: о том, что она собой представляет, как мы ее проживаем, чему она может служить, как мы ею наслаждаемся и как ее ценим, как она рушится и как мы ее теряем. Романы говорят от имени и для пользы разума, сердца, глаз, чресл, кожи; сознательного и подсознательного. Что значит быть личностью, что значит быть частью какого-либо сообщества. Что значит быть одному. Одному, но в то же время с кем-то — вот в чем заключается парадоксальное положение читателя. Наедине с писателем, говорящим в тишине вашего разума.

Читать дальше →