Два конца иглы (О прозе Юрия Дружникова)

Начало книги

Заглавие романа — того самого романа, из-за которого затянулась на шее писателя петля, так что выпрыгнул он из нее аж в другое полушарие, — заглавие это, взятое из старой присказки о средневековых схоластах, кажется слишком тяжеловесным и умственно изощренным, как, впрочем, и сама схоластика: «Ангелы на кончике иглы».

Между тем, это действительное отражение дружниковской художественной мироорганизации: высвечиваемый из всех возможных точек саммит.

«— Чье указание?..

Инструктор поднял глаза к небу…»

Скольжение взгляда вверх, туда, где на острие торчат избранные. Импульсивное движение. Если диалог не в спецкабинете, а в общем вагоне пятьсот веселого поезда, — все равно:

«…Он показал пальцем вверх. Там свешивалась нога в грязном носке… Но до меня дошло:

— Хозяева жизни».

Их присутствие — везде. Не только в главном романе, где иерархия идеологических чинов специально прослеживается до самого верха, но и в микророманах, где повествуется о чем угодно. Например, о старике-актере. Или о старике-педагоге. Если актер играет, то царя (актер Коромыслов — царя Федора). Если учитель уходит на пенсию, то зовет на проводы ни мало, ни много — академика (бывший его ученик допрыгнул до державных высот). Если речь о евреях, то не ниже, как «вон у Молотова жена была еврейка». Если о шалаве, которая с кем только не переспала, чтобы пробиться в литературу, то переспала она, как она уверяет, со всем поэтическим олимпом, к тому же признается, что племянница Троцкого. А если возникает простой советский участковый, то фамилия его — Бандаберия.

Читать дальше →