Любви нервущаяся нить

Начало книги

— Ну что, приятель, хана чистописанию? — хмыкнул Венедикт Аристов, разглядывая в зеркале интеллигентного, небрежно одетого мужчину лет тридцати.

— Отчего ж хана? — ухмыльнулся в ответ зазеркальный визави. — Хана — это строительный котлован для твоего будущего многоэтажного Анаха. Прими житейский раздрай как насильственный обморок ума перед очередным марш-броском в вечность!

— Мудрено говоришь. Может, лучше сойти с ума и посвятить остаток лет натуральной биологии?

— Э-э нет, батенька! — рассмеялось отражение. — Нам велено жить с умом! Есть такая обязанность перед человечеством.

— Обязанность? — Венедикт усмехнулся. — Нет у меня никаких обязанностей. Дарвин прав: все в мире — лишь способ выживания!

— Н-да, — возмутилось отражение, — хорош иконописец! Дарвин, может, и прав. Но, надеюсь, ты понимаешь, что разумное начало не конструируется из биологических процедур?

— Это еще почему? — Венедикту вдруг захотелось позлить собеседника. — Гусеница сворачивается в кокон, из которого вылетает… бабочка. Может, и с интеллектом происходит то же самое — рождается чудесным образом из накопившегося количества бессознательного? И человеку ничего не остается, как придумать Бога, чтобы хоть как-то объяснить преображение материи в мысль?

Читать дальше →