Чтение шведских и норвежских писателей в деревне и в городе

Начало книги

Четыре года прошло с тех пор, как я была в деревне и рассталась со своею деревенскою аудиторией. Правда, я не прерывала с нею окончательно некоторой нравственной связи: писала изредка письма; посылала книги; слышала после моей тяжкой болезни, заставившей меня ехать на воды за границу, как мои деревенские слушатели делали складчину из своих скудных заработков и служили молебен о моем выздоровлении; но всетаки, войдя четыре года спустя в знакомую хату, я чувствовала некоторое волнение при мысли, зайдут-ли ко мне мои деревенские слушатели попрежнему, после обедни, и не будут-ли чувствовать себя чужими, благодаря продолжительной разлуке. Эта душевная тревога осложнялась чувством невыразимой грусти при известии о смерти трех членов нашей „хатней семьи“. Умер Демьян, этот самородный философ, глубоко задумывавшийся над вопросами жизни, взгляды и мнения которого были для меня особенно дороги; умерла тихая Александра, носившая на себе отпечаток како-то неземной кротости, доброты и мягкости. У обоих этих людей была одна общая черта — необычайная любовь и привязанность к детям. Демьяна подкосила окончательно смерть старшей дочери, а Александра, выдавши свою любимицу далеко замуж, таяла, таяла и умерла в грусти по ней. Такова была, по крайней мере, народная молва. Савелий Чалый давно жаловался на грудь, давно не давал себе отдыха в усиленной работе на большую семью, и смерть его являлась более ожиданной. Но всетаки мне было жаль до слез всех трех и казалось, что я утратила нечто особенно ценное, незаменимое и что в нашей хате не будет больше ни прежнего оживления, ни прежней радости.

Читать дальше →