Рассказ с похмелья

Начало книги

Что-то болело у сердца на глубоком вдохе.

Он задержал дыхание и снова нырнул в чудесную бездну, полную слепящего света. Кажется, свет был солнечным, и в то же время как будто источался отовсюду: из крупной самоцветной береговой гальки, на которой лежали они втроем — он, его друг и она; из низкой шипящей морской волны, лизнувшей берег и докатившейся пенным оголовком до их обнаженных ног, — пена искрилась бриллиантовыми блестками; из прибрежных сопок, поросших голубыми и желтыми кедрачами, — кедрачи, казалось, тлели сами по себе нежным акварельным светом; из шумного северного моря, изрытого сверкающими сполохами и уходящего под горизонт; из клещей далеко выдавшихся в море мысов и из самого неба, такого ярого от света, что хотелось закрыть глаза. Но и сквозь сомкнутые веки небо казалось сгустком живоносного горячего света, заполняющего все клеточки их обнаженных тел.

Никто из троих не испытывал никакого смущения от своей наготы — Евгений отметил в закоулке сознания, что как раз это и было правильным: лежать обнаженными и любезно беседовать, — дул ветерок, пошумливало море, посвистывали стержни жесткой высокой травы под береговым увалом, тени летящих чаек наплывали на них и уходили в сторону. Их собственные голоса напоминали птичье воркотание, они не только понимали друг друга, но и обменивались замечаниями с чайками и с небольшим беспородным псом с вислыми ушами и съеженным куцым хвостом — он сел поодаль и деликатно поглядывал на них, временами отводя морду в сторону. Как и всех остальных псов в поселке, его звали Тобиком, во всей его заостренной к носу морде, в его темной шкуре — такой темной, что не отражала солнечных лучей, отчего он, беспородный, казался силуэтом своим схож с диковинным существом из иного мира, — было что-то вещее, звериное, инопланетное.

Читать дальше →