Паршивый народ

Начало книги

В годы 1923-24-й в Москве я был без работы и часто, почти ежедневно, шлялся в губсуд. Помещался губсуд в здании бывшего градоначальства, что на Тверском бульваре, и был разбит, сколько помню, на четыре зала заседаний, отличных друг от друга не только по размерам, но и по расположению в них прокурора и защитника. Так в зале и 1, самом большом, прокурор, если смотреть со стороны зрителей, сидел справа, а слева защитник. А в зале и 2 слева сидел прокурор, защитник же с обвиняемым справа. Такая неодинаковость размещения зависела, видимо, от расположения окон: место обвиняемого, а следственно, и его защитника неизменно отводилось у глухой стены, там, где окна не было. Разбирательства начинались часу в одиннадцатом и с перерывами затягивались нередко до ночи.

Когда слушалось большое дело, в особенности такое, которое давало надежду на расстрел, в зал набивалось множество народу, все скамейки были заняты, люди стояли плотной толпой в проходах и у задней стены, что в зале и 1 дозволялось, при этом, однако, часа через два начинало сильно вонять, у всех мутилось в голове, и председатель объявлял перерыв. Вытирая пот тряпкой, платком, ладонями, люди выходили в смежную залу для ожидания, закуривали Иру, Яву, Червонец, сходили по лестнице в подвал, где помещался буфет, иные, особенно жадно, боязливо приоткрывали дверь в залу в 2,3 или 4 и просунув голову и убедившись, что там слушается дело входили, на носках пробирались к свободной скамье' Каждое большое дело привлекало в зал на скамьи слушателей людей, незримо с этим делом связанных. Так, дело Еселевича пришли слушать с Ильинки валютчики, богато одетые люди с немосковской речью и золотыми зубами, многие с дамами, от которых пахло духами, в котиковых, каракулевых пальто.

Читать дальше →