Листея 2

Начало книги

Пыльные углы – глубины черепушек.

Тыльные бугры – бобины бормотушек.

Идей бредовых преисполнен.

Мозг, что крысам скормим.

Ка-на-ли-за-ция-я-я.

Шаг миллиметровый – птичий взлёт.

Поток дерьмовый – обычай переврет.

Обычай быть вольною крысой.

Устой, амбиций слышать бризы.

Ка-на-ли-за-ция-я-я.

Смывать, смывать весь креатив,

Все авангардные идеи, все вековые одиссеи.

Смывать, смывать всех этих крыс,

Всех вороных, дурных, на мысли озорных.

Ка-на-ли-за-ция-я-я-я-я-я-я-я.

Василий Трубецкий

Фрагмент выступления на 4 ежемесячном

квартирнике “Летовский Семинар”

* * *

“Здесь пахнет золотом”, – подумал Герман войдя в небезызвестные покои на улице “Златогорской”, – “все как и 7 лет назад, ничего не изменилось.”

– Что ты, Филя, все еще ищешь молодых талантов в театральных учреждениях?, – вдруг изрек Блохин, бросив походную сумку на землю и окропив персидские ковры остатками грязи со сменной одежды.

– Германий! Семь лет прошло, а ты говорить “здравствуйте” так и не научился! Ха-ха-ха!, – тучная фигура продюсера вскочила с места и понеслась с дружелюбными объятиями на старого товарища, – а это и есть твой “Иаков”, – Голденберг окинул святого отца измерительным взглядом, – Филипп Бедросович, давно не виделись, – манерно уклонившись изрек мужчина, – так вот, Гера, теперь ты “Мирослав Гадюкин” как просил, будешь мастером у группы некоего Валерьяна Видоплясова и свиты оного, – он перебирал документы в руках, – ух, пришлось же мне повозится с этими документами, друг, но они таки у тебя. Скажу так, изначально я не смог сотворить крепкую личность из ниоткуда, поэтому украл для тебя пропащего столичного блондина и мы с тобой подменим его фотографии, так сказать, хотя ты и без того довольно похож!

Читать дальше →